Обычно это выглядит так. До подачи документов полгода, репетиторы наняты, предметы ЕГЭ вроде бы выбраны — а куда, собственно, поступать, в семье так и не решили.
Меня зовут Геннадий Николаев. Около десяти лет я сопровождаю подростков — от средней школы до выпуска из университета и первых профессиональных шагов. Ниже расскажу, как мы разбираем ситуацию выбора: что делаем, в каком порядке и что получается на выходе.
Сразу скажу, чего я не делаю. Не даю готовых ответов вроде «иди в программисты» и не решаю за подростка тестом на профориентацию. Моя задача — чтобы решение принял он сам и смог объяснить, почему именно это.
Обычно ко мне приходят, когда подросток в 9–10 классе: впереди ОГЭ, ЕГЭ, поступление. Учёбу при этом пытаются вытянуть количеством — больше часов, больше репетиторов, — а решения о том, куда идти дальше, всё равно нет.
К этому моменту семья обычно уже что-то делает. Есть репетиторы, есть баллы пробников, открыты списки вузов. Не хватает ровно одного — самого решения.
Причина чаще всего в том, что выбор пытаются сделать из списка. Смотрят, куда проходит по предметам, где бюджет, где ближе к дому. Подросток кивает. Но он не выбирал — он согласился.
Бывает и обратное: интересно всё сразу. Дизайн, биология, игры, медиа — и ни одной опоры, чтобы сравнить это между собой. Тогда любой выбор выглядит как потеря всех остальных вариантов, и решение откладывается до последнего.
И третий случай. Учёба держится на внешнем контроле: пока родитель толкает — едет. Здесь вопрос «куда поступать» в принципе не решается, потому что решать некому. У подростка ещё нет опыта собственного выбора, доведённого до конца.
Мы собираем план, по которому семья дальше живёт сама. Строится он от общего к конкретному — иначе дальняя цель висит в воздухе, а ближние шаги делаются наугад.
Когда эти три уровня собраны, становится видно и практическое: какие предметы нужно «топить», а какие держать на необходимом уровне, куда имеет смысл подавать документы, а куда — нет.
Отдельно даю инструменты, чтобы план пересматривать. Подросток растёт, интересы уточняются. План должен меняться вместе с ним, а не устаревать через полгода.
Куда подросток хочет прийти через 5–10 лет. Не должность в резюме, а как примерно выглядит его жизнь и его дело.
5–10 лет
Направление и поступление. Здесь размытое «хочу что-то с людьми» превращается в конкретные варианты, которые можно проверить.
1–2 года
Что делаем в ближайшие месяцы, полгода, год: какие пробы, какая подготовка, что подтягиваем и в каком порядке.
месяцы, полгода, год
Работа не начинается с теста на профориентацию. Тест выдаёт аккуратный список профессий, к которому подросток не имеет никакого отношения: он его не прожил и через неделю про него забудет.
Мы делаем иначе. Сначала рисуем карты — интересов, доступных ресурсов (город, интернет, знакомые люди), дефицитов. Это нужно, чтобы увидеть ситуацию целиком, а не крутить её в голове.
Дальше из карты появляются гипотезы, и каждую мы проверяем действием. Интервью с человеком из профессии. Небольшая стажировка. Мини-проект с конкретным результатом, который можно показать.
Проба — это безопасный эксперимент, который отвечает на один вопрос: моё это или нет. После каждой пробы мы останавливаемся и разбираем: что получилось, почему, как этот опыт меняет планы. Осознанность появляется здесь, а не в момент, когда подросток заполняет очередную анкету.
На выходе у него появляются собственные цели и первый реальный опыт доведённого до конца дела.
Про сжатый срок скажу отдельно, потому что с ним тоже приходят.
Честно: за полгода образ будущего с нуля не собирается. Но задача в этот момент другая — сузить поле до двух-трёх живых вариантов, проверить их действием и подойти к подаче документов с решением, за которым что-то стоит.
Подготовку к экзаменам мы при этом не бросаем — она идёт параллельно, просто перестаёт быть единственным содержанием года.
Поступление здесь — побочный эффект, а не цель. Главное, что человек сможет объяснить, почему выбрал именно это, и будет знать, что делать, если через год поймёт, что ошибся. Это, кстати, не катастрофа, а нормальная часть пути.
Разбираем ситуацию, собираем карту интересов и ресурсов, превращаем расплывчатое «не знаю» в две-три гипотезы.
сузить поле
Каждую гипотезу проверяем действием: разговор с человеком из профессии, короткая проба, маленький проект, доведённый до результата.
проверить действием
Остаётся список вузов и направлений, где подросток может объяснить каждую строчку, и план подготовки под него.
решение и план
Профиль часто считают технической формальностью: взяли то, что есть в школе, или то, где полегче. А это первое сужение — от профиля зависят предметы ЕГЭ, а от них через два года список вузов.
Разница с одиннадцатым классом только в цене ошибки и в запасе времени. В девятом классе можно спокойно перебрать несколько направлений, сходить на пробы и передумать — и это ничего не сломает.
Поэтому если есть возможность начать раньше — начинайте раньше. К одиннадцатому классу подросток тогда приходит не с пустым местом, а с опытом: уже пробовал, уже ошибался, уже видел, как выглядит работа изнутри.
Начинается всё с разговора. Сначала с вами, потом отдельно с подростком. Это не тестирование и не экзамен — мне нужно увидеть реальную картину: что было раньше, что происходит сейчас, какие задачи ставит семья.
Дальше снимаем срез и собираем план. Под задачи я подбираю специалистов — предметников, специалистов по работе с информацией, тьютора на линию проб — и выстраиваю их работу так, чтобы она не рассыпалась на отдельные занятия. Примерно раз в два месяца сверяемся: что сдвинулось, что буксует, что менять в подходе.
Отдельная линия — родитель. В этом возрасте многое упирается в то, как ведёт себя взрослый: когда родитель всё контролирует и тревожится, подросток это считывает и хуже слышит себя. Поэтому мы разбираем реальные ситуации и помогаем перейти из роли контролёра в роль советника и опоры.
Обычно моя часть работы занимает четыре-шесть месяцев. Задача за это время — собрать команду, запустить её работу и выйти, оставив семье план и людей, которые его ведут. Порядок цен и устройство полного проекта описаны на главной странице.
Успеем сузить и проверить. За полгода реально дойти от «не знаю» до двух-трёх направлений, проверенных действием, и списка вузов, который подросток объясняет сам. Чего не будет за этот срок — готовой картины жизни на десять лет вперёд, и обещать её я не стану.
Тест даёт список профессий по ответам на вопросы. Мы вместо этого делаем пробы: разговор с человеком из профессии, стажировка, мини-проект до результата. После пробы подросток знает не «мне подходит тип профессий», а «я этим занимался, и вот что я про себя понял».
Тогда это другая задача — про организацию учёбы, подбор специалистов и план подготовки. Она у меня тоже есть. Но я обычно всё же спрашиваю, кто именно выбрал вуз: если решение принимали родители, а подросток просто не спорил, мотивация на подготовку будет проседать весь год.
Обычно ко мне приходят в 9–10 классе, когда впереди ОГЭ, ЕГЭ и поступление. Но чем раньше, тем спокойнее: в 8–9 классе есть время на несколько проб и право передумать без потерь.
Нет. Гарантий поступления не даёт никто, и обещания такого рода я считаю нечестными. Я отвечаю за другое: за выстроенный процесс подготовки, за проверенное действием решение и за то, что подросток учится выбирать сам.
Это нормальная стартовая точка, а не препятствие. Первая встреча ни к чему не обязывает, и я не прихожу с позицией «сейчас мы решим, кем ты будешь». Перед стартом мы в любом случае обсуждаем вашу ситуацию: работа начинается с разговора, а не с оплаты.
Если ситуация похожа на вашу — напишите, начнём обсуждение. Можем связаться минут на тридцать и познакомиться: расскажете, что происходит, я скажу, чем могу быть полезен и нужен ли вам вообще. Работа начинается с разговора, а не с оплаты.
Москва, онлайн.